For best experience please turn on javascript and use a modern browser!

Конкурс проводится раз в два года в РГПУ им А. И. Герцена совместно с МГУ и СПбГУ. Поздравляем Екатерину Векшину (СПбГУ) с победой в межуниверситетском конкурсе переводов со скандинавских, финского и нидерландского языков.

Екатерина Векшина (СПбГУ) победила в двух номинациях межуниверситетского конкурса переводов со скандинавских, финского и нидерландского языков: перевод нидерландской прозы и поэзии с переводами рассказа Симона Кармиггелта "Гусеницы" и стихотворения Хендрика Марсмана "Пейзаж". Публикуем работы победителя и оригинальный текст:

ГУСЕНИЦЫ

Уже два дня мой сынишка занимается тем, что собирает гусениц. По сравнению с его предыдущим хобби, это, несомненно, большой шаг вперёд. Потому что на прошлой неделе он подбирал с земли окурки, ведь в его распоряжении имелась замечательная коробочка, в которую их можно было складывать.
— Папа, смотри, это — Андре, а это — малыш Юкки.
Не успел я проснуться, как прямо перед моим носом оказалась его ручонка, на которой красовались две гусеницы: одна толстая, а вторая худая — по всей видимости, папа с сыном.
— Они такие красивые, — пролепетал он. — Но гладить их нельзя. А то они умрут.
— Ага,  — зевнул я в ответ, — отпусти их, пускай дальше гуляют.
Но сначала мне пришлось внимательно рассмотреть, какая же у Андре красивая спинка, и, разумеется, он сразу же решил нырнуть вместе со своим малышом прямо ко мне в постель.
А я не очень-то люблю, когда у меня по кровати ползают гусеницы. Я выпрямился и уже хотел вставать, как мой сынишка закричал:
— Не двигайся! Ты же их раздавишь.
Я был вынужден вернуться на исходную, потому что отцовство требует жертв. Мне было щекотно, я чувствовал, что у меня по ноге что-то ползёт, но сынишка не сдавался: взъерошив всю постель, он всё-таки отыскал маленьких беглецов и вернул их к себе на руку.
— Хорошие, да? — он остановился в дверях. — А скоро они превратятся в птичек.
Ну не может же он знать всё на свете.

С. Кармиггелт

RUPSEN

Al twee dagen verzamelt mijn zoontje rupsen – een hele vooruitgang sinds vorige week, want toen raapte hij op straat alle peukjes op, omdat hij zo’n leuk busje had om ze in te doen. Vanmorgen schudde hij mij wakker.
‘Papa, dit is André en dit is Ukkie.’
Ik moest even bijkomen, maar toen zag ik zijn arm vlak onder mijn neus, met een dikke rups en een dunne – waarschijnlijk vader en zoon.
‘’t Zijn mooie’, sprak hij verliefd, ‘maar je mag ze niet aaien. Dan gaan ze dood.’
‘Ja’, zei ik geeuwend, ‘ga ze nou maar weer laten lopen.’
Maar ik moest eerst goed kijken wat een mooie rug André had en natuurlijk tuimelde hij toen, met zijn Ukkie, tussen mijn lakens.
Nu heb ik het niet op rupsen in bed. Ik ging rechtop zitten en wilde eruit, maar mijn zoontje riep: ‘Niet bewegen! Dan druk je ze kapot.’
Ik ging maar weer liggen, want ook het vaderschap vraagt offers. Er kriebelde van alles op mijn been, doch mijn zoontje maakte de dekens van onderen los en zocht net zolang tot hij de vluchtelingen weer op zijn arm had. ‘Lief hè?’ zei hij bij de deur, ‘en later worden het vogeltjes.’
Want helemáál precies weet hij alles nog niet.

S. Carmiggelt

ПЕЙЗАЖ

Пасётся в поле
мирно скотина;
цапли кружат
над гладью озёрной,
тянутся выпи
у тёмной воды,
а возле разлива
скачут кони игриво:
их волнуется грива
среди волн травы.

Х. Марсман

LANDSCHAP

In de weiden grazen
de vreedzame dieren;
de reigers zeilen
over blinkende meren,
de roerdompen staan
bij een donkere plas;
en in de uiterwaarden
galoppeeren de paarden
met golvende staarten
over golvend gras.

H. Marsman